Перевод песни Story of God (Justin Bieber)

Before the first shadow touched our hearts
There was only light
I'm not just talking about the sunlight that would
Filter through the canopy like liquid gold, warm on my skin
I'm talkin' about life, the air itself tasted sweet
Like honey in rain, everything hummed
The Garden wasn't just a place we lived, it breathed with us
There was no fear here, fear hadn't even been invented yet
A lion, this massive, beautiful creature
Would lеan his heavy head into my touch
Everything was connеcted
Everything was exactly as it was meant to be (Ooh)
And Eve, when I look at her, I finally understand
What God meant when He said, "Very good" (Oh)
And then, there's Him
It's the cool of the day, that's when He comes
You always know when He's near
The air, it changes, expected (Oh, oh, oh)
Like the atmosphere itself is leaning in to listen
We hear the sound first, not heavy footsteps
But a shifting of the atmosphere
A weight of goodness moving through the trees
And we run, we run toward the sound (Oh, oh, oh)
His voice, it isn't just sound
It's the foundation of everything
When He speaks it's warm
Resonant, it vibrates in my chest
(Oh, why?)
They talk about the colors of the water
Why the monkeys chatter so much
What it means to be us
There's no gap between us, no hesitation
No hiding, it's complete
It's a feast, right? Everywhere you look
Taste the explosion in your mouth
We're completely free, except in the very center
The tree of knowledge of good and evil (Ooh)
It's the only boundary line in the world without walls
God is very clear, "Don't touch it
The day you eat it, you die"
Die? The word just hangs in the air
It means nothing to us
We trust it, of course, we do
But I find myself near it more often
Than I admit, it's stunning (Ooh, oh, oh)
The fruit looks different, it doesn't just look delicious
It looks wise
Eve, one day, I'm by the tree, and there's this voice
Smooth like polished stone
It belongs to the serpent, the most clever
The most beautiful of them all
He doesn't shout, he doesn't threaten, he just asks a question
"Did God really say you can't eat from any tree?"
It's a simple question, but it shifts the entire world on its axis
Suddenly, the God who gave us everything sounds restrictive
The serpent tells me, "I won't die" (Ooh, oh)
Tells me "My eyes will be opened," that "I'll be like God"
That's the lure, it's not rebellion, it's ascension
It's the promise of more (Ooh, oh)
He makes it sound like God is holding out on us
The fruit is heavy in my hand, its skin is smooth
Cool to the touch
The tension is unbearable, I bite
The taste isn't just sweet or bitter
It tastes like everything at once
The world tilts, she brings it to me, her eyes are wild
(And it's wild)
My gut screams that, "This is wrong"
My parter, my reflection, she is still standing (Oh my)
I trust her more than I trust the voice of God, I eat (Oh my)
And instantly, the light fractures (Oh my God)
It's like a mirror, shattering inside my soul
The air turns cold (Oh my God), I look at Eve, she looks at me
And for the first time, I mean really, for the first time
I see we are exposed, vulnerable, naked
(And I said, "Oh my God")
This is shame, we scrambled, panicked
(I said, "Oh my God")
We grabbed these big, rough, fig leaves, stichin' them together
(I said, "Oh my God")
They scratched my skin, they covered nothing
(I said, "Oh my God")
And then we hear it, His footsteps
The sound that used to mean love, that used to mean safety
(Oh my, Oh my God)
Now means dread, absolute dread (Oh my God)
We run, we hide in the thickest, darkest brush we could find
(Oh my God), holding our breath
And then His voice, it's not angry, not shouting
It's worse, it's heartbroken, "Where are you?"
He knows exactly where we are physically
He's asking where we've gone relationally
Where we stand, trembling, covered in itchy leaves
The question comes, gentle, but firm
"What have you done? Did you eat the fruit?" (Oh I)
Is this where the fracture deepens? The break spreads? (Ooh)
I look at the woman I love, and I, I point
"The woman you gave me, I blame her? I blame him?"
And I point to the serpent, "He tricked me"
The blame shifts faster and faster
We throw responsibility anywhere but ourselves
And the verdict comes down, the world is broken now
Because we broke it
The ground will fight us, birth will be a battle
Relationships will be complex, painful, and death
That word we didn't understand now has a shape
It has our shape
But then the strangest moment
He kneels down, He takes an animal
One of the creatures Adam named
It's the first death we witnessed
And He makes clothes for our skins that are heavy
And they smell of loss, and they cover the shame
The fig leaves were our idea, the covering is His
It's this terrifying, tender moment
He's judging us, yes, but He hasn't abandoned us
But we can't stay
We've chosen knowledge over intimacy
He walks us to the edge of the Garden
The air gets thinner out here, the ground is hard under my feet
As we take that final step out of Eden
We look back, and it's overwhelming
A celestial being, an angel blazing with light and fire
Holding a sword that's spun, it's like a whirlwind
The gates slammed shut with a sound
That echoes across the universe
We're outside, it's cold, the sun is setting
We lost paradise, we lost a unbroken connection
We broke the world
And that's how the silence began, the separation
But as we walked away into the dust, and the thorns we carried
A strange promise with us would whisper from God
About a coming Savior
Someone who would crush the serpent's head
The door to the Garden was closed
But the story of God, it was just the beginning

Перед тем, как тьма пробралась в наши сердца,
Там был лишь свет,
Не просто солнечный свет, проникающий сквозь
Кроны деревьев, как жидкое золото, согревая мою кожу.
Речь о жизни, сам воздух был сладок,
Как мёд, смоченный дождём, кипела жизнь.
Сад был не просто нашим домом, он дышал вместе с нами,
Там не было страха, его ещё не изобрели,
Лев, — огромное, дивное существо, —
Он клал свою тяжёлую голову мне в руки.
Всё было связано,
Жизнь текла так, как было задумано изначально.
И, глядя на Еву, я наконец понял,
Что бог имел в виду, говоря «Прелестно».
А потом явился Он.
Он пришёл в самое жаркое время дня,
Ты всегда понимаешь, если он рядом,
Сам воздух меняется, как и ожидается,
Будто сама атмосфера садится слушать,
Мы слышим звук, но это не тяжёлые шаги,
А изменение атмосферы.
Добрая воля проникает сквозь деревья,
И мы бежим на этот звук,
Его голос это не просто звук,
Это начало всего,
Когда Он разговаривает, становится тепло,
Его голос звенит, вибрирует в моей груди,
(О, почему?)
Он беседует о цвете воды,
Почему обезьяны произносят так много звуков,
Каково это — быть нами,
Между нами нет пропасти, нет колебаний,
Мы не прячемся, всё цело,
Это пир, понимаешь? Куда не глянь —
Почувствуешь палитру вкуса во рту.
Мы вольны ходить куда угодно, кроме самого центра,
Древо знаний о добре и зле —
Единственная грань в мире без стен.
Бог ясно дал понять: «Не трогай его,
Если надкусишь — умрёшь».
Умру? Это слово повисло в воздухе,
Оно ничего для нас не значит.
Мы верим ему, безусловно,
Но я оказываюсь на грани этого чаще,
Чем я это признаю, это поразительно,
Этот плод иной, он не выглядит вкусным,
Он выглядит мудрым.
Ева, однажды я буду у дерева, и услышу голос,
Нежный, как отполированный камень,
Это голос змия, самого умного,
Самого красивого из всех,
Он не кричит, не угрожает, лишь спрашивает:
«Неужели Бог предостерёг тебя не есть плоды дерева?»
Это простой вопрос, но он меняет сам смысл мироздания,
Внезапно Божьи слова стали звучать угрожающе,
Змий говорит мне: «Я не умру»,
Говорит: «Мои глаза откроются» и «Я стану как Бог»
Это уловка, не восстание, а вознесение,
Обещание большего,
Он звучит так, будто Бог удерживает нас.
Плод тяжёл, его кожура мягка,
Его приятно касаться.
Это искушение невыносимо, я надкусываю,
Он не сладкий и не горький,
Он — всё сразу,
Мир рушится, она несёт его ко мне, в её глазах безумие,
(Это безумно)
Моё нутро кричит: «Это неправильно»,
Мой соратник, моё отражение, она всё ещё стоит,
Я доверяю ей больше, чем Божьему слову,
И свет тут же преломляется,
Это как зеркало, разбивающееся в моей душе,
Становится холодно, я смотрю на Еву, она на меня,
И впервые, именно впервые,
Я вижу, что мы раздеты, слабы, голы,
(И я сказал: «Боже мой»),
Это позор, мы растерялись, запаниковали,
(Я сказал: «Боже мой»),
Мы взяли большие, шершавые листья и связали их вместе,
(Я сказал: «Боже мой»),
Они меня лишь оцарапали, ничего не прикрыли,
(Я сказал: «Боже мой»),
А потом мы услышали его шаги,
Звук, который раньше знаменовал любовь, защиту,
(О боже, боже мой)
Теперь он знаменует страх, сильный страх (Боже мой)
Мы бежим, прячемся в самых больших, тёмных кустах,
(О, боже мой) не дышим,
А потом звучит его голос, не злой, не кричащий,
Намного хуже — печальный: «Где вы?»
Он знает, где мы физически,
Он имеет в виду, куда мы делись духовно,
Где мы находимся, дрожа, прячась за листьями,
Он спрашивает, мягко, но строго:
«Что вы наделали? Вы надкусили фрукт?»
Здесь прорастает пропасть? Удлиняется разлом?
Я смотрю на свою любимую и показываю пальцем:
«Мне винить женщину, что Ты мне дал? Или винить его?»
И я указываю на змия: «Он обманул меня»,
Мы показываем друг на друга пальцами,
Мы виним всех, кроме себя,
И следует вердикт: мир разрушен,
Потому что мы сами разрушили его,
Земля будет бороться с нами, в битве будет перерождение,
Отношения будут сложны, будут ранить и умирать,
Мир, который мы не понимали, теперь имеет форму,
Нашу форму,
Но потом происходит странное:
Он наклоняется, берёт зверя,
Одно из созданий, которому Адам дал имя,
Это первая смерть, которую мы лицезрели,
И создаёт тяжёлую одежду для нашей кожи.
Она пахнет скорбью и закрывает собой стыд.
Листья были нашей идеей, одежда — его.
Это пугающий, приятный момент,
Он осуждает нас, но Он нас не бросил,
И мы не можем остаться,
Мы предпочли знание безопасности,
Он ведёт нас на край Сада,
Здесь резкий запах и твёрдая земля,
Покидая Эдем,
Мы оглядываемся и это ошеломляет нас:
Небесное существо, ангел, сияющий светом и огнем,
Держит меч, вращающийся, словно вихрь.
Врата захлопнулись со звуком,
Отдающимся эхом по вселенной.
Мы снаружи, здесь холодно, солнце садится,
Мы лишились рая, мы потеряли нерушимый контакт,
Мы разрушили мир,
И тогда зародилась тишина, неравенство,
Но уходя в пучину пыли и неся с собой шипы,
Бог прошептал нам странное обещание
О грядущем Спасителе,
О ком-то, кто отрубит голову змию.
Райские врата захлопнулись,
Но божественный сказ только начался.