On the night all mirrors fell silent And the clocks struck accord with the rain A storm swept in with such violence The dead rose to complain The stars were ill-crossed as the weather Lost in its bitumen cloak The Angels were warring, slick with endeavour Falling like tears through the thickening smoke
Blood redeems, heaven torn asunder A flood of souls scream on the rolling thunder
Blood redeems, heaven torn asunder She stirs from dreams barely three feet under
"Victoria, I come to claim my prize Stealing from the convent neath the wrath of seething skies For though you greased the palm of Satan With those moonlit silver thighs I knew the beast took second place When I looked into your eyes
Your deceiving eyes Filled with lies And missed good byes And serpents hissing revelations
Your deceiving eyes They tell enough Of how I fell in love With the goddess creeping deep inside you"
And with the tumult up above him roaring Isaac sought her shallow grave As lightning bolted through the grim down-pouring rain He struck the hallowed earth again
Having torn at the soil like a man insane Не threw his fists at the poisonous cosmos And from that pit of shame He bore the coffin from her sorry lot Neath trees whose eaves were knotted with rot Through ornate chapel doors, unlocked To splinter her sarcophagus And gaze upon her face
Victoria
"Victoria, I come to claim my prize Stealing from the convent neath the wrath of seething skies For though you greased the palm of Satan With those moonlit silver thighs Making mockery of rosaries His needs will never rival His needs will never rival mine
I recall a summer's day The sunlight bathed your penitential scars As I sat and washed the blood away
Now your body stays And the coldness of your lips Eclipse Like the first true kiss of winter"
Pining for the dead On the stone floor spread She was shining through her winding shroud A moon amid the mad, this son of Adam had A gift for the pretty young nun A necklace wrought of twining snakes Two gold illicit tongues He laid it at her throat Where the rope had wrung He was burning from the furnace Of his roused desire
He wrested with temptation To be or unfulfilled She was undressed for ovation Her sumptuous form, the storm revealed
And with his driven lust exploding Her lashes brushed his cheeks They flickered with life, her limbs enfolding Purring, licking wicked teeth
"Victoria, I come to claim my prize Stealing from the convent neath the wrath of seething skies For though you greased the palm of Satan With those moonlit silver thighs You have left him just for me I see it in deceiving eyes
Those deceiving eyes Filled with lies And missed good byes And serpents hissing revelations
Those deceiving eyes They tell enough Of how I fell in love With the goddess re-arisen in you"
В ночь, когда все зеркала замолчали, А часы били в унисон с каплями дождя, Буря разыгралась с такой силой, что Мёртвые, негодуя, восстали из могил. Смолянисто-чёрная завеса Накрыла обречённые звёзды. Ангелы отчаянно сражались и падали, Как слёзы сквозь сгущающийся дым.
Искупление кровью, небеса разорваны в клочья; В раскатах грома слышны вопли страждущих душ...
Искупление кровью, небеса разорваны в клочья; Она пробуждается под тонким слоем почвы...
«Виктория, я пришёл за своей наградой, Улизнув из монастыря под кипящим от гнева небом. Ибо несмотря на то, что ты подкупила Сатану Блеском своих залитых лунным светом бёдер, Я знал, что зверь отошёл на второй план, Когда я заглянул в твои глаза.
Твои обманчивые глаза Полны лжи, Упущенных прощаний И откровений, что шипели змеи.
Твои обманчивые глаза Ясно отражают, Как я влюбился В богиню, что таится в глубине твоей души».
Под неистовый рокот бури Исаак искал её неглубокую могилу. Когда молния озарила разверзшиеся хляби, Он снова ударил в священную землю.
Разрыв почву, он, словно безумец, вскинул кулаки, Грозя ядовитой вселенной, что раскинулась над ним. Затем он вытащил из этой позорной ямы Её гроб, а вместе с ним и её жалкую долю. Он тащил его под изъеденными гнилью деревьями К незапертым резным дверям часовни, Чтобы там вскрыть её саркофаг И взглянуть на её лицо.
Виктория...
«Виктория, я пришёл за своей наградой, Улизнув из монастыря под кипящим от гнева небом. Ибо несмотря на то, что ты подкупила Сатану Блеском своих залитых лунным светом бёдер, Насмехаясь над молитвами, Его нужды никогда не сравнятся, Его нужды никогда не сравнятся с моими!
Я вспоминаю летний день: Солнечный свет заливал твои искупительные шрамы, А я сидел и смывал с них кровь.
Теперь твоё тело неподвижно, И холод твоих губ Омрачает, Как первый настоящий поцелуй зимы».
Он безумно тосковал по умершей, Что лежала перед ним на каменном полу. Её тело сияло сквозь вьющийся саван, подобно луне. У этого Адамового сына был припасён подарок Для прелестной юной монахини — Ожерелье в виде двух переплетённых змей, Двух языков беззакония. Он застегнул его у неё на шее, Там, где остался след от верёвки. Безудержное, жгучее желание Вдруг пробудилось в нём...
Он боролся с искушением Поддаться его чарам или отступить. Она была раздета — сверкнула молния, И он увидел её роскошные формы.
И под напором его вожделения Её ресницы затрепетали, в её глазах Вспыхнула жизнь; она обвила его руками И замурчала, облизывая хищные зубы...
«Виктория, я пришёл за своей наградой, Улизнув из монастыря под кипящим от гнева небом. Ибо несмотря на то, что ты подкупила Сатану Блеском своих залитых лунным светом бёдер, Ты бросила его лишь ради меня, Я вижу это в обманчивых глазах.
Эти обманчивые глаза Полны лжи, Упущенных прощаний И откровений, что шипели змеи.
Эти обманчивые глаза Ясно отражают, Как я влюбился В богиню, что вновь возродилась в твоём теле».
