Перевод песни Retreat of the Sacred Heart (Cradle of Filth)

She slept in ecstasy
In hands that fanned her wildest fantasies
Freed from Christ's frigid regime
And rigid nails...

She was first in church
To lick her lips and self-debase
Each waking second felt like heaven
In the Scarlet One's embrace

And at last, clear memories, aghast
Relinquished their control
All things held dear to the wretched past
Coalesced within her soul

Madness crept into her sight
Though her sinful gait
Spoke of nothing to the contrary
Once dulled eyes leapt alive with life
Her piece of broken mirror
Barely recognised

The worm was turning

For here sat grinning Victoria
Who, not three weeks ago
Was flogged red to euphoria
For her dour love of God
And the ardour of his crows

Cold cloisters kept the dead apart
At The Retreat of the Sacred Heart

She stepped in ecstasy
Neath skies that plied her wildest fantasies
Freed into love's reacquainted dream
And sudden gales...

Nights grew sultry late September
A man came from the village
Through the woods to help with harvest
She was burning like the fields
All her vows lay unfulfilled
His name was Isaac, silent, blessed
A mute whose tongue impressed her lately

But now red skies darken
The rooks lament
Windswept maelstroms harken
The approach of Lilith's nightmare kingdom

The woman in her astral dreams
Became more vivid, livid, obscene
Seated on a throne of onyx blasphemies
Emanating raw desire
And the surging urge to scream

Darkness crept into her face
She stood erect
And spoke of riches and their whereabouts
Finding in Isaac the need to place
A hidden Templar necklace
Lest the month run out

For now stormed the vainglorious
In her palace of mass delights
Her power dawned victorious
Victoria the key, her mind unfastened
By flights of morbid fancy
Psychomancy, rites of ancient wrong
Sweet seductions, peaked eruptions
Spiking through impatient song

Cold cloister kept the dead apart
At The Retreat of the Sacred Heart

The gate to Hell was forced apart
At The Retreat of the Sacred Heart

Она спала в экстазе,
В руках, что разжигали её самые дикие фантазии,
Освободившись от фригидного режима Христа
И несгибаемых гвоздей...

Она была первой в церкви, кто предавался
Сладостным воспоминаниям и самоумалению.
Каждая секунда наяву казалась ей раем,
В объятьях облачённой в багряницу.

И, наконец, воспоминания вернулись к ней,
Обрушились внезапно, повергли в ужас.
Всё то, чем она дорожила в жалком прошлом,
В её душе слилось воедино.

Тень безумия закралась в её взор,
Впрочем, грешная походка
Выдавала её с головой.
Некогда потухшие глаза,
Прежде осколки зеркала,
Вновь загорелись жизнью.

Гусеница становилась бабочкой...

Ибо здесь сидела ухмыляющаяся Виктория,
Которую не далее как три недели назад
Выпороли до крови, до состояния эйфории,
За её унылую любовь к Богу
И пылкость его воронов.

Бездушные монастыри разлучали умерших
В приюте Святого Сердца.

Она ступала в экстазе под небесами,
Исполнявшими её самые дикие фантазии,
Свободно нырнув в уже знакомый сон,
В пучину разразившейся бури...

В конце сентября ночи стали знойными;
Из деревни за лесом пришёл мужчина,
Чтобы помочь с уборкой урожая.
Виктория горела, как поля,
Напрочь забыв про данные обеты.
Мужчину звали Исаак, он был немым, юродивым.
И всё же его язык произвёл на неё впечатление...

Но сейчас алые небеса темнеют,
Жалобно кричат грачи,
Вихри в небе возвещают
О приближении царства кошмаров Лилит.

Женщина в астральных снах Виктории
Стала разнузданной, бледной как смерть, бесстыжей;
Восседая на троне из ониксового богохульства,
Она лучилась неприкрытой похотью,
И крики рвались из её груди.

Тень легла на лицо Виктории,
Когда она встала и заговорила
О сокровищах, об их местонахождении,
Увидев в Исааке страстное желание
Возложить спрятанное ожерелье тамплиеров
До истечения месяца.

И вот тщеславная Лилит ворвалась
В свой дворец распутства и утех,
Её власть победоносно расцвела;
Виктория — ключ, её разум ослаблен
Полётами больной фантазии,
Психомантией, обрядами древнего зла,
Сладкими соблазнами, бурными оргазмами,
Прорывающимися в нетерпеливой песне.

Бездушные монастыри разлучали умерших
В приюте Святого Сердца.

Врата в Ад распахнулись
В приюте Святого Сердца.