Перевод песни Truth and agony (Cradle of Filth)

Mother's milk has soured
My life's a bolted door
And from it runs a trail of vagrant gore
My wounds are open flowers
Fragrant gifts for my encore
Bouquets of praise for bleeding, towered
On the sacrificial floor

I summoned and you came
To the peel of twisted bells
To the gelid whisper of my name

I blanched, erotic danger
Had me whirling like a star
To the dark advance of strangers

And then I heard you laugh
A throat of broken glass
Leather stitched to weeping skin
A coat of death and suppuration

Be my truth and agony
An architect for my total destruction
My erector, my dissector
My flesh will be wet for your best seduction

Be my truth and agony
Inventive and deranged
Love's proof is in, it's plain to see
The fluids we've exchanged

Part of these soul killers
The Gestapohood of scars
Carved an ornate invitation on my heart
The scent of French vanilla
With the stench of abattoirs
Past tense of present playthings
On those stained red lips ajar

I summoned and you came
From the churning guts of Hell
With your Christmas hiss of chains

Down the endless centuries
Your torture bed of lust
A shrine for us to redesign
And sign in blood and rust

Be my truth and agony
An architect for my total destruction
My erector, my dissector
My flesh caressed by your best corruption

Be my truth and agony
Inventive and deranged
Love's proof is in, it's meant to be
My cells are rearranged

I suffered and you came
To the splintering of bones
Winning pinnacles for my pain

Raped and racked and mutilated
Raised from dregs again
Autopsy-turvy, back elated
In brazen arms that sacked my veins

Skinnatra, take me to the stars
Thrust me through to paradise
Endorphins breaking fast

Creature from the black abyss
Teacher, sadomasochist
Your tortured soul has led me
To this altered state of bliss

Материнское молоко скисло,
Моя жизнь — запертая дверь,
От которой тянется след запёкшейся крови.
Раны мои — распустившиеся цветы,
Ароматные дары для моего выхода на бис.
Букеты похвалы за пролитую кровь
Свалены в кучу на жертвенном полу.

Я позвал, и ты пришла
Под звон переплетённых колокольчиков
И леденящий шёпот моего имени.

Я побледнел, чувство эротической угрозы
Заставило меня кружится, как звезду
Перед группой мрачных незнакомцев.

А затем я услышал твой смех, что
Вырвался из горла, набитого стеклом.
Кожа, пришитая к влажной плоти,
Покров смерти в нагноениях.

Будь моей истиной и агонией,
Будь творцом моего полного уничтожения, будь
Тем, кто возвысит меня, а затем вскроет мой труп.
Твой лучший соблазн возбудит мою плоть...

Будь моей истиной и агонией,
Находчивой и ненормальной.
Любовь наша неоспорима, видишь,
Мы ведь обменялись жидкостями.

Часть этих душегубов,
Гестапство мучителей,
Вырезала на моём сердце витиеватое приглашение.
Аромат французской ванили,
Смешанный с вонью скотобоен:
Прошедшее время настоящих забав
На тех запачканных кровью приоткрытых губах.

Я позвал, и ты пришла
Из бурлящих недр Преисподней
С рождественским шипением цепей.

На протяжении нескончаемых столетий
Ты пытала меня на своём ложе страсти.
Мы сделали его своим святилищем,
Расписав кровью и ржавчиной.

Будь моей истиной и агонией,
Будь творцом моего полного уничтожения, будь
Тем, кто возвысит меня, а затем вскроет мой труп.
Твой лучший разврат ласкал мою плоть...

Будь моей истиной и агонией,
Находчивой и ненормальной.
Любовь наша неоспорима, предначертана судьбой,
И она перекроила мою сущность.

Я страдал, и ты пришла,
Чтобы раздробить мои кости,
Сделав мою боль невыносимой.

Изнасилованный, истерзанный и изувеченный,
Я вновь поднялся из отбросов.
С потрохами наружу¹, я снова ликую
В бесстыдных объятиях вскрывшей мне вены.

Скиннатра, вознеси меня к звёздам,
Протолкни меня в рай!
Эндорфины быстро распадаются...

Создание из тёмной бездны,
Наставница, садомазохистка,
Твоя измученная душа привела меня
В это изменённое состояние блаженства.