Перевод песни I marinai tornano tardi (Murubutu)

"Quand'è che mi porti con te?
Voglio vedere quello che vedi"
Gli aveva chiesto appena dopo le nozze
Nonostante il mal di mare che le torceva le reni
Lo avrebbe seguito su tutte le rotte, tutte le volte
E quando lui tornava dai viaggi di notte
Avvicinando lo scafo e parlando al Libeccio
Lei lo avvistava dalla finestra interrogando la coltre
Da cui si vedeva
l'arrivo e l'attracco del peschereccio
E nonostante i trent'anni che parevano un'era lei
Lo attendeva ancora alla sera,
svaniva l'intera candela
E non sai mai quando torna chi lavora nel mare
Quando ti abitui all'assenza, rieccolo lì che compare
E rimaneva in attesa del suo sorriso frugale
Come se l'acqua ed il sale
lo trattenessero in zone lontane
E ogni volta chiedeva: "E questa volta che fai?"
Forse era una domanda scema,
una cantilena che diceva:

Resti o vai? Che fai? Che fai?
Resti? Quando taci a cosa pensi?
O vai? Il nostro amore è di silenzi
Che fai? Cara mia ma dove guardi?
Che fai? I marinai tornano tardi

Decorava la tavola bianca con qualche fiore del posto
Al centro un vaso d'acqua e dentro un ramo di bosso
Apparecchiava sempre per due con il mare di sfondo
Con l\'occhio allenato a cogliere tutti i movimenti nel porto
Poi finalmente eccolo apparire, la punta di un monte
Appoggiato coi gomiti alla balaustra del ponte
La luna riversava sull’acqua piatta una luce rifratta
Che scendeva calma carica di polvere d\'ovatta
Sicché lui le raccontava ciò che aveva visto fra le onde:
La costa di rocce
che si stende fra Genova e Tolone
O il manto bianco alle falde delle Azzorre
Le baracche di zinco imbiancate di calce nel meridione
Le zagare esplodono ovunque ad aprile
Ma tu non farti ingannare le parole sanno come tradire
Questo è un mestiere pessimo, qualche scorcio colpisce
Per il resto è solo fatica e una solitudine che annichilisce
"Prendo in prestito i tuoi occhi",
disse lei scortese
Il velo del vento lambiva le vie del paese
E si portava via le sue speranze di stare insieme
Le riportava la speranza
di poterlo rivedere fra un mese

Resti o vai? Che fai? Che fai?

Poco tempo e partiva,
lo vedeva sparire all'aurora e
Lei seduta in poltrona
lo immaginava intagliare la bruma
Verso porti e moli,
a trenta nodi, nuovi soli
Oppure lottare contro muri furiosi di schiuma
E sarebbe tornato, sì, sarebbe tornato
E sarebbe riuscito a stupirla ancora
Come l'ultima volta che tornato a tarda ora
Le aveva portato in regalo un vestito da sposa di Cefalonia
"Sempre via suo marito eh? Beato lui che viaggia"
Dicevano le donne salutandole sulla terrazza
E lei che annuiva pulendo il parapetto di ferro
Su cui il vento lasciava sempre un leggero velo di sabbia
Si era abituato il paese di pochi focolari
A vederla in attesa,
qualche turista chiedeva ai locali:
"Cosa fa quella vecchia alla sera con gli occhi sul porto?"
Rispondevano: "Aspetta che il marito
torni dal mare, dal mare
Sono dieci anni che è morto."

Resti o vai? Che fai? Che fai?
Resti? Quando taci a cosa pensi?
O vai? Il nostro amore è di silenzi
Che fai? Cara mia ma dove guardi?
Che fai? I marinai tornano tardi

«Когда уже ты возьмёшь меня с собой?
Хочу увидеть то, что ты видишь», —
спрашивала она его сразу после свадьбы.
Невзирая на морскую болезнь, скрючивавшую ей поясницу,
она бы последовала за ним любым курсом, всякий раз.
И когда он ночами возвращался из плаваний,
подходя к судну и обращаясь к либеччо¹,
она, вглядываясь в дымку, замечала его из окна,
сквозь которое было видно,
как, прибывая, причаливает рыболовецкое судно.
И пусть тридцать минуло лет, казалось: эра,
она по-прежнему ждала его вечером,
и целая свеча истаивала.
Никогда не знаешь, когда возвратятся труженики моря.
Уже привыкнешь к отсутствию, и вот он явился!
И она была в ожидании его улыбки сдержанной,
веря в то, что вода и соль
не отпускают его из дальних краёв.
И спрашивала каждый раз: «А сейчас что решишь?»
Дурацкий, наверное, вопрос,
как считалочку она повторяла:

Остаться? Уйти? Решай. Решай.
Остаться? О чём ты молча думаешь?
Уйти? Наша любовь из безмолвия.
Решай. Милая моя, куда глядишь ты?
Решай. Моряки возвращаются поздно.

Она украшала обеденный стол здешними цветами,
ваза с водой посредине, в ней ветка самшита.
Она всегда накрывала на двоих на фоне моря,
взгляд поднаторел ловить любое движение в порту.
И вот наконец он появлялся, верхушка горы,
облокотясь на перила капитанского мостика.
Луна изливала в водную гладь преломлённый свет,
безмятежно нисходивший, запылённый хлопчаткой.
Итак, он рассказывал ей про то, что видел среди волн:
про скалистое побережье,
простиравшееся от Генуи до Тулона²,
про белый покров на склонах Азорских островов,
про жестяные лачуги на юге, белёные извёсткой,
как цветки померанца вспыхивают повсюду в апреле...
Но не дай себя обмануть, слова предавать умеют.
Это паршивое ремесло, лишь изредка что-то поражает,
в остальном — тягость и угнетающее одиночество.
«Я глаза твои позаимствую», —
произнесла она нелюбезно.
Ветра завеса колыхалась на улицах городка
и прочь уносила её надежды вместе быть
и возвращала ей надежду,
свидеться с ним месяц спустя.

Остаться? Уйти? Решай.

Короткий отрезок, и он уходил,
она видела, как он исчезал на заре.
Сидя в кресле,
она представляла, как он взрезает хмарь
на пути к портам и пристаням,
к восходам, на скорости в тридцать узлов;
или борется с неистовыми пенящимися валами.
Он вернётся, да, вернётся,
и он снова сумеет сразить её,
как в прошлый раз, когда он вернулся запоздно
и привёз подвенечное платье с Кефалинии³.
«Её муж вечно не дома. Странствует? Везёт...», —
судачили женщины, маша ей на балкончике.
И она кивала им в ответ, протирая железные перила,
которые ветер вечно порошил песчаной пеленой.
Городок на десяток домиков привык
видеть её в ожидании.
Чужаки интересовались у местных:
«Отчего та старушка вечерами глазеет на пристань?»
И им отвечали: «Ждёт, что муж её
воротится из моря, из моря.
Десять лет уже как он умер».

Остаться? Уйти? Решай. Решай.
Остаться? О чём ты молча думаешь?
Уйти? Наша любовь из безмолвия.
Решай. Милая моя, куда глядишь ты?
Решай. Моряки возвращаются поздно.