Перевод песни 1916 (Sabaton)

Sixteen years old when I went to the war,
To fight for a land fit for heroes.
God on my side, and a gun in my hand,
Chasing my days down to zero.
And I marched and I fought and I bled and I died,
And I never did get any older.
But I knew at the time that a year in the line,
Was a long enough life for a soldier,

We all volunteered, and we wrote down our names,
And we added two years to our ages,
Eager for life and ahead of the game,
Ready for history's pages.
And we brawled and we fought and we whored 'til we stood,
Ten thousand shoulder to shoulder.
A thirst for the Hun, we were food for the gun,
And that's what you are when you're soldiers.

I heard my friend cry, and he sank to his knees,
Coughing blood as he screamed for his mother,
And I fell by his side, and that's how we died,
Clinging like kids to each other.
And I lay in the mud and the guts and the blood,
And I wept as his body grew colder,
And I called for my mother and she never came,
Though it wasn't my fault and I wasn't to blame,
And the day’s not half over and ten thousand slain,
And now there's nobody remembers our names
And that's how it is for a soldier.

Мне было шестнадцать, когда я отправился на войну,
Чтобы сражаться за страну, достойную своих героев.
С Богом на моей стороне, и с оружием в моей руке,
Я сводил свои дни к нулевой отметке.
И я маршировал, и я сражался, и я проливал кровь, и я умирал,
И я так и не состарился.
Но в то время я знал, что год в строю —
Это достаточно долгая жизнь для солдата.

Мы все пошли добровольцами и написали свои имена,
И мы добавили два года к нашему возрасту,
Жаждущие жизни и опережающие игру,
Мы были готовы к страницам истории.
И мы буянили и сражались, и ходили к шлюхам, пока не встали
Десять тысяч плечом к плечу.
Жажда гуннов, мы были пушечным мясом,
Вот кем вы становитесь, когда вы солдаты.

Я услышал крик моего друга, и он упал на колени,
Харкая кровью, он взывал к своей матери,
А я упал рядом с ним, и так мы и умерли,
Прижавшись друг к другу, как дети.
И я лежал в грязи, кишках и крови,
И я плакал, когда его тело становилось всё холоднее,
И я звал свою мать, но она так и не пришла,
Хотя это была не моя вина и я не виноват,
И день еще не закончился, и десять тысяч убитых,
И теперь никто не помнит наших имён.
И вот как это бывает для солдата.