Перевод песни Saffron's curse (Cradle of Filth)

Through arcades where shimmering snowfall
Lay in state with the sad and damned
A rent lament barely flung above a whisper
Drew Me like a ghost to the haunts of Man

I Found Her tempting fate between Her wrist and razor
A kindred spirit in a graveyard
Beneath the stature of a colder saviour
Mist hung like thieves wreathed in scant arabesques
And through the chill earth it bedwed Her drawling breast
Like a come dream true under etched glass spent
Making love to the beautiful dead

She has sinned and severed Heaven
And in its vulgar sight
Two figures writhe, but one silhouette
Extends its fingers to the light

"Gothic towers tottered on Her heels
As She fled asylum grounds
Committing hard crimes to soft cells
Where now another's screams resound"

From the gaspings in Her passing
Six feet under or beneath frayed gown
When Her hands pointed to midnight
In a white stained chamber bound

I Swept Her from the abyss of another dementia
Freeing Her soul from the fetters of fate
To take the reins of pleasure
Now nightwane mirrors freeze in seizure
At the glimpse of charmed pins in Her thighs
Ballrooms filled with black cats scratch
Out of spite and playful eyes

Pricked as a Witch Her stitches itch
For familiar lips to lick them dry
Whilst the dark regrasps, for if She asks
The Sun forsakes the rite to rise
And is the first to discern, that this Angel's return
Is a vengeful call on grace
For even martyrdom backs from it's suicide pacts
A leap of twisted fate betrayed...

The scars will last until the stars
Caught in Her train bewitched
Fall into line and yield the sign
That Dawn inborn to their eclipse

For Our Inhumankind
Comes an underdog day Sunrise
Rippling with fire like femalediction

Wind amidst the flame
I gazed out
Tapped into the fog and shared her pain
When in her mind she sought his leave
And begged forgiveness

I splintered Her coffin and lay on the floor
Of a vault with Her clasped as the moon hugs the shore
What treachery this that She breathed no more?
Christ you bastard!

I wished Her back but the dead adored Her
Even wild winds sang in chora for Her
Saffron from my heart, from the start I swore
We'd be together more...

Creation froze with the triumph of Death
But still She stirred and awoke bereft
Of concern save for the aeons left
To lead the darkness...

She schemes of growing power
And the lengths sucked hard to get it
I dream of being God but ever living to regret it
Our fecund nature decrees that Jesus wept come for
The Devil on Her knees

To grant Her lows a remedy
And mine desire's wish
To taste thereof of Heaven's scent
As sick and twisted as it is
For Her corset laced with arsenic
Hides snake curves within Her midst
Whilst Her halo of white lies supplies
Her temple to what God forbids.

Через аркады, где мерцающий снег
В последний путь провожал окаянных и опечаленных,
Доносился шёпот, на миг прерванный плачем,
Что заманил меня, словно призрака, в обитель смертных.

Я застал Её, мою родственную душу,
На кладбище с лезвием в руке,
Искушающей судьбу у бездушной фигуры спасителя.
Мгла спустилась на мёрзлую землю
И оросила Её пышную грудь, словно узорчатые злодеи,
Предавшиеся любви с мертвой красавицей
В тумане под гравированным стеклом.

Согрешив, Она отреклась от рая,
А он бестактно наблюдал,
Как две фигуры слились воедино,
Но одна из них тянулась к свету.

«Готические башни дрожали от Её ходы,
Когда Она покидала родные земли,
Совершая зло против доброй обители,
Где теперь раздаются чужие крики».

Я задыхался, глядя на Её мертвое тело,
Захороненное в изношенном платье,
Как вдруг пробила полночь –
И Она оказалась запертой в белой комнате.

Я вытащил Её из бездны нового сумасшествия,
Освободив Её душу от оков судьбы,
Чтобы наконец насладиться Ею.
Близится рассвет, и Её отражение застывает в зеркалах,
Когда заколдованные булавки виднеются на Её бёдрах.
Чёрные кошки изодрали Её грудь,
Играя с Ней в злобные игры.

Когда Её укололи, приняв за ведьму,
Она жаждала, чтобы родные губы осушили Её раны
Пока царит тьма, ибо по Её велению
Солнце нарушит ритуал восхода
И первым увидит месть падшего ангела
За отвергнутую просьбу о помиловании,
Ибо от мучений до самоубийства всего один шаг,
Но судьбу всегда можно обмануть.

Рубцы не заживут, пока зачарованные звезды,
Рассыпанные по шлейфу Её платья,
Не выстроятся в линию и не подадут знак,
Что ознаменует рассвет и их угасание.

Для нашего нечеловечества
В день обездоленных взойдёт солнце,
Столь огненное, словно страсть к женщине.

Разжигая пламя своей любви,
Подобно ветру, я наблюдал за Ней,
А затем проник в туман и разделил Её боль,
Но тут Она возжелала обратиться к нему
И стала молить о прощении.

Я расколол Её гроб и лег на полу склепа,
Крепко обняв Её, как луна обнимает берег.
Проклятье! Она больше не дышит.
Мерзавец Христос!

Я хотел вернуть Её, но Её почитали мёртвые
И даже воспевали хоры диких ветров.
О, Саффрон, от всего сердца я поклялся давно,
Что нас не скоро разлучат…

Мир застыл перед лицом торжествующей смерти,
Но Она шевельнулась и пробудилась,
С одной лишь целью –
Навечно возглавить тьму…

Она была готова на всё,
Чтобы стать сильнее,
А я мечтал стать богом – и пожалел об этом.
Иисус лишь оплакивал наши грехи.
Она пришла к Дьяволу,

Чтоб тот дал ей силы подняться
И исполнил своё желание –
Почувствовать райский аромат,
Такой нездоровый и испорченный,
Ибо Её корсет зашнурован мышьяком,
А под ним извивается невидимая змея,
Пока в Её храме совершаются грехи
И звучит ложь во имя спасения.