Перевод песни The night they drove old Dixie down (Band, the)

Virgil Caine is the name
and I served on the Danville train,
'Til Stoneman's cavalry came
and tore up the tracks again.
In the winter of '65, we were hungry,
just barely alive.
By May the tenth, Richmond had fell
It's a time I remember, oh so well,

The night they drove old Dixie down,
And the bells were ringing,
The night they drove old Dixie down,
And the people were singing,
They went, "La, la, la."

Back with my wife in Tennessee,
When one day she called to me,
"Virgil, quick, come see,
there goes Robert E.Lee."
Now I don't mind choppin' wood,
And I don't care if the money's no good.
Ya take what ya need and ya leave the rest.
But they should never have taken the very best

The night they drove old Dixie down
And the bells were ringing
The night they drove old Dixie down
And the people were singing
They went, "La, la, la."

Like my father before me,
I will work the land.
And like my brother above me,
who took a rebel stand.
He was just eighteen,
proud and brave,
But a Yankee laid him in his grave.
I swear by the mud below my feet,
You can't raise a Caine back up when he's in defeat

The night they drove old Dixie down
And the bells were ringing
The night they drove old Dixie down
And the people were singing
They went, "La, la, la."

Меня зовут Вёрджил Кейн,
и я служил в дэнвилльском поезде¹,
Пока не прибыла кавалерия Стоунмана²
и пока не разрушила пути опять.
Зимой 1865-го мы голодали,
еле живы были.
К десятому мая пал Ричмонд³.
О, я так хорошо помню то время,

Ту ночь, когда погнали старый добрый Юг⁴,
И звонили колокола,
Ту ночь, когда сокрушили старый добрый Юг,
И люди пели,
Пели: «Ла, ла, ла».

Вернулся к своей жене в Теннесси,
А однажды она окликнула меня:
«Вёрджил, быстрее, посмотри,
вон идёт Роберт Эдвард Ли⁵».
Теперь я не против порубить дров,
И мне всё равно, что деньги негодные:
Берёшь необходимое, а остальное бросаешь.
Но им вовсе не следовало забирать самое лучшее

В ту ночь, когда преследовали старый добрый Юг,
И звонили колокола,
В ту ночь, когда сокрушили старый добрый Юг,
И люди пели,
Пели: «Ла, ла, ла».

Как и мой отец до меня,
я буду работать на земле.
И как мой старший брат,
который занял мятежную позицию.
Ему было всего восемнадцать —
гордый и храбрый,
Но янки уложили его в могилу.
Клянусь грязью у меня под ногами,
Кейна не воскресишь, раз уж он побеждён

В ту ночь, когда дожали старый добрый Юг,
И звонили колокола,
В ту ночь, когда сокрушили старый добрый Юг,
И люди пели,
Пели: «Ла, ла, ла».