Il avait du talent en danse Il est devenu architecte Il était doué pour les lettres et les langues Il parlait à ses plantes Il faisait des miracles en cuisine Mélangeait des épices divines
Mais son père, le dimanche, Occupé à boire son apéro N’a jamais, semble-t-il, remarqué Que son fils était beau
Il était mordu de musique Il est devenu architecte Il était à ses heures poète et pianiste Il s’entourait d’artistes Il finissait toujours en cuisine À jongler avec des clémentines
Mais son père, le dimanche, au souper, Devant son numéro N’a jamais, semble-t-il, remarqué Que son fils était beau
Il aurait pu vivre de théâtre Il est devenu architecte Il citait par cœur tant Camus que Socrate Qu’il avait lus en cachette Il jetait ses vestons, ses cravates Torse nu, il faisait l’acrobate
Mais son père, le dimanche, ignorait Les prouesses de son fils Et ne parlait jamais que du prochain projet d’édifice
Il est demeuré architecte Il a dessiné des merveilles A jonglé avec des compas et des règles Un crayon sur l’oreille Le veston, la cravate bien en place En attendant son whisky sur glace
Comme son père le dimanche, Quand sonnait l’heure de son apéro
Il avait du talent en danse Il est devenu un peu raide Mais parfois encore il se lève et s’élance Et les pas se succèdent Le voilà qui tournoie d’vant la glace Il revoit le p’tit gars, le gymnaste
Que son père, le dimanche, semble-t-il, n’a jamais trouvé beau !
Et son père, un dimanche, s’est enfui Dans son dernier repos Sans jamais avoir vu, semble-t-il, Que son fils était beau
У него был талант танцора, Он стал архитектором... У него были способности к языкам и к литературе, Он разговаривал со своими растениями, Он творил чудеса на кухне, Смешивая дивные пряности,
Но его отец по воскресеньям Попивал свой аперитив И, кажется, никогда не замечал, Что его сын прекрасен.
Он был помешан на музыке, Он стал архитектором... Он был в своё время поэтом и пианистом, Он окружал себя артистами. Он всегда заканчивал на кухне, Жонглируя мандаринами,
Но его отец за ужином по воскресеньям Со своей газетой, Кажется, никогда не замечал, Что его сын прекрасен.
Он мог жить театром, Он стал архитектором... Он цитировал наизусть и Камю, и Сократа, Которых читал тайком. Он выбрасывал свои пиджаки и галстуки, С голым торсом он изображал акробата,
Но его отец по воскресеньям Не замечал подвигов своего сына И говорил только о проекте очередного здания.
Он оставался архитектором, Он рисовал чудеса, Жонглировал циркулем и линейкой, С карандашом за ухом, В пиджаке и с галстуком, как полагается, Ожидая своего виски со льдом,
Как его отец по воскресеньям, Когда наступало время аперитива.
У него был талант танцора, Он стал немного жёстким, Но иногда он всё ещё встаёт и тянется ввысь, И шаги следуют друг за другом. И вот он вертится перед зеркалом, Он снова видит маленького мальчишку, гимнаста,
Который никогда не казался его отцу прекрасным по воскресеньям!
А его отец однажды в воскресенье ушёл В свой последний путь, Кажется, так никогда и не увидев, Что его сын был прекрасен...
