Биография Thirty Seconds to Mars

От космической метафоры до стадионных хоров: как Thirty Seconds to Mars построили свой мир

Thirty Seconds to Mars (часто пишут как 30 Seconds to Mars) — американская рок-группа из Лос-Анджелеса, основанная в 1998 году. Её ядро неизменно: братья Джаред Лето (вокал и несколько инструментов) и Шэннон Лето (ударные). За годы вокруг них менялись музыканты и роли, но именно братский дуэт определял, как будет звучать и выглядеть проект — от ранней альтернативы с оттенком научной фантастики до больших гимнов, рассчитанных на стадион и многотысячный хор фанатов.

Название Thirty Seconds to Mars давно стало частью мифологии группы. В интервью Джаред Лето рассказывал, что оно вдохновлено редкой рукописью, а смысл воспринимал как метафору близкого будущего и ощущения, что человечество находится буквально в шаге от чего-то огромного, но пока неосязаемого. Эта установка — думать не только песнями, но и символами, образами и концептами — закрепилась за 30STM с самого начала и позже выразилась в визуальной айдентике, «языке» знаков и особом отношении к концертам как к ритуалу.

Основание и первые годы

Группа стартовала в Лос-Анджелесе как совместная работа братьев Лето. На раннем этапе к ним присоединились гитарист Солон Бикслер и басист Мэтт Уоктер — состав, с которым проект закрепился в клубной среде и начал работу над дебютным материалом. Уже тогда вокруг Thirty Seconds to Mars формировался подход «сделать больше, чем просто альбом»: внимание к оформлению, целостному настроению, связи музыки с темами времени, выбора и внутренней трансформации.

И хотя Джаред Лето к концу 1990-х уже был известен как актёр, в истории группы это обычно выглядит не как «побочный проект знаменитости», а как отдельная траектория, где музыка требовала полного погружения. В официальных хрониках и фанатской памяти ранние выступления — это момент, когда 30STM учились превращать интимный альтернативный рок в масштабное переживание, где важны и мелодия, и паузы, и то, как толпа отвечает группе.

Дебютный альбом и поиск собственного звука

Первый студийный альбом 30 Seconds to Mars вышел в 2002 году. Его продюсером выступил Боб Эзрин — имя, хорошо знакомое по работе с крупными рок-артистами. Пластинка получила благожелательные отзывы и обозначила фирменную для ранних 30STM атмосферу: плотные гитары, мрачноватый масштаб, интерес к «космическому» настроению и нарративу. В коммерческом смысле релиз не был таким громким, как последующие работы, но именно он задал координаты, в которых группа ещё некоторое время будет экспериментировать.

Важный момент: даже в дебютную эпоху Thirty Seconds to Mars не пытались закрепиться в одном жанровом коридоре. Их часто относят к alternative rock, но в реальности это всегда был гибрид — где рядом уживаются рок-энергия, электронные штрихи и кинематографичная драматургия. В дальнейшем этот принцип только усилится: группа будет менять акценты, но сохранит узнаваемый пафос «большой песни».

A Beautiful Lie: прорыв и превращение в массовое явление

Второй альбом A Beautiful Lie вышел в 2005 году и стал той точкой, после которой 30STM окончательно вышли из категории «перспективной альтернативы» в зону большого рок-попа. Именно на этом релизе группа научилась делать припевы, которые живут отдельно от записи — в зале, на фестивальном поле, в фанатских клипах и каверах. Эмоциональный диапазон расширился: от напряжения и сомнений к открытой исповеди и почти театральному катарсису.

Синглы этого периода закрепили 30STM в повестке середины нулевых. В частности, The Kill стала одной из самых узнаваемых песен группы, а From Yesterday показала, насколько им важна не только музыка, но и визуальная драматургия. Для слушателя того времени Thirty Seconds to Mars выглядели как группа, которая унаследовала эмоциональную искренность альтернативной сцены и одновременно тянулась к масштабу стадионного рока.

Успех A Beautiful Lie подтолкнул проект к мысли: фанатское сообщество — не «аудитория», а соавтор атмосферы. Вокруг 30STM постепенно оформилась культура «Echelon» — общее имя для активных поклонников, которое стало частью внутреннего словаря группы. Этот «мы-язык» позже станет особенно заметным в эпоху This Is War, когда 30STM начнут приглашать фанатов участвовать в записи.

Конфликт с лейблом и документальная сторона истории

После тура в поддержку A Beautiful Lie группа попыталась изменить отношения с лейблом и оказалась в громком юридическом конфликте. Компания EMI (через структуру Virgin) подала иск на 30 миллионов долларов, утверждая, что коллектив не выполнил обязательства по контракту на несколько альбомов. Джаред Лето публично ссылался на особенности калифорнийского права о сроках подобных контрактов (известное как «закон де Хэвилленд»), подчёркивая, что группа добивалась права выйти из старого соглашения. В 2009 году стороны объявили о мировом соглашении и новом договоре, а сама история стала одним из самых известных примеров того, как рок-группа спорит с крупной корпорацией о правилах игры.

Важность этого эпизода для биографии 30STM в том, что он изменил не только деловую сторону их карьеры. Он подкрепил образ коллектива как проекта, который стремится контролировать собственное искусство — и готов за это бороться. Позже юридический конфликт и закулисье индустрии отразились и в документальном фильме Artifact, где показаны переговоры, давление контрактов и то, как музыка создаётся одновременно в студии и в офисах юристов.

This Is War: эпоха гимнов, интерактива и рекордов

Третий студийный альбом This Is War вышел в декабре 2009 года. Для записи группа работала с продюсером Flood и Стивом Лиллиуайтом, а также усилила идею вовлечения фанатов: в Лос-Анджелесе проводились встречи, где поклонников приглашали записывать хоры и перкуссию. В результате пластинка звучала как коллективное действие — с многоголосием, маршевыми ритмами и припевами, рассчитанными на то, чтобы их пели вместе.

Песни этого периода стали концертными маркерами группы. Kings and Queens упрочила их репутацию авторов «уличных гимнов», а Closer to the Edge — одну из самых узнаваемых кульминаций в лайв-сетах 30STM. Тур в поддержку This Is War превратился в отдельную легенду: в 2011 году Guinness World Records отмечали группу как рекордсменов по числу концертов, сыгранных в рамках одного альбомного цикла — речь шла о выходе на 300-е шоу.

Для понимания Thirty Seconds to Mars это ключевая фаза. Они окончательно перестали быть просто «альбомной» группой и стали группой-концертом. Их лайвы строились на массовом подпевании, визуальных символах, вовлечении публики и ощущении, что сцена и зал — одна структура. Именно здесь у многих слушателей закрепилась ассоциация: 30STM — это музыка, которая требует пространства и толпы, даже если начинается с личного переживания.

Состав и роль Тома Миличевича

На протяжении значительной части «золотого» периода 30STM важной фигурой был гитарист Томо Миличевич, пришедший в группу в 2003 году. Его вклад связывают с укреплением гитарного каркаса и сценической мощи, а также с тем, как группа делала переход от ранней атмосферы к более крупным, «аренным» формам. Позже Миличевич покинул Thirty Seconds to Mars (в 2018 году), и с этого момента группа существует как дуэт братьев Лето, приглашая музыкантов в туровый состав по необходимости.

LOVE LUST FAITH + DREAMS: эстетика света и внутренней дисциплины

Четвёртый альбом Love, Lust, Faith and Dreams вышел в 2013 году и сохранил масштабность This Is War, но добавил более выверенную, иногда почти «воздушную» электронику и ощущение архитектурной ясности. В этой эпохе Thirty Seconds to Mars выглядели как группа, которая умеет работать с простыми формулами поп-музыки (куплет — припев — подъём), но наполняет их роковой драмой и «мантровыми» повторениями, чтобы песня становилась не просто треком, а состоянием.

Важно, что 30STM продолжали развивать собственный визуальный язык: символы, треугольники, знаки, минималистичные лозунги, фирменные цвета и шрифты. Для одних это выглядело как часть альтернативной духовности, для других — как смелый брендинг, но в любом случае группа последовательно строила узнаваемый мир, где музыка и графика существуют вместе.

America: поворот к поп-форме и разговору о современности

Пятый студийный альбом America вышел в 2018 году. Это была заметная смена акцентов: больше поп-структур, электронных решений и более прямой работы с актуальным звучанием второй половины 2010-х. Один из центральных треков эпохи — Walk on Water — отражал стремление группы говорить лозунгами и образами, которые легко подхватывает толпа. При этом 30STM по-прежнему держались за ключевую для себя вещь: песня должна быть пригодна для общего хора.

Реакция на этот период была неоднозначной, и это нормально для группы, которая не боится «переобуваться» на ходу. Часть поклонников скучала по более тяжёлому и драматичному звучанию, часть — наоборот — увидела в America честное признание: Thirty Seconds to Mars всегда находились между роком и попом, просто в 2018-м маятник качнулся сильнее в сторону поп-эстетики.

Новая глава: It’s the End of the World but It’s a Beautiful Day

В 2023 году Thirty Seconds to Mars выпустили шестой студийный альбом It’s the End of the World but It’s a Beautiful Day на лейбле Concord. Это первая большая студийная работа после ухода Тома Миличевича и закрепление формата «братья как центр вселенной 30STM». В интервью о релизе Джаред Лето подчёркивал, что материал рождался в период пандемии, когда музыканты писали большое количество песен и постепенно отбирали финальный набор. В публичном описании альбома часто звучит идея надежды и света на фоне тревожного времени — как попытка удержать баланс между апокалиптическим заголовком и утверждением, что красота всё ещё возможна.

Для биографии группы этот альбом важен как «перезапуск» без третьего постоянного участника: он показывает, что Thirty Seconds to Mars способны менять оболочку, но сохранять основу — мелодическую драму, хоровую природу припевов и привычку мыслить песнями как манифестами.

Почему 30STM стали «группой-опытом»

Если попробовать объяснить феномен Thirty Seconds to Mars без штампов, то он складывается из нескольких устойчивых черт.

Во-первых, это особое отношение к припеву. Даже когда аранжировки менялись от альтернативы к электро-попу, 30STM держались за принцип: кульминация должна быть коллективной. Их песни часто устроены так, чтобы слушатель не просто «услышал», а присоединился — голосом, жестом, памятью.

Во-вторых, это визуальная дисциплина. Символы, логотипы, обложки, сценография, повторяющиеся мотивы — всё это работает как «рамка», благодаря которой даже разные по звучанию эпохи воспринимаются частями одного мира.

В-третьих, это акцент на живом выступлении как на кульминации творчества. Рекордные туровые дистанции эпохи This Is War и постоянные разговоры о связи с залом закрепили за 30STM репутацию группы, которая по-настоящему раскрывается на сцене.

В-четвёртых, это история борьбы за контроль над своим искусством. Конфликт с EMI и публичное обсуждение контрактной системы стали для 30STM не просто скандалом, а частью идентичности: «мы не винтик, мы авторы». Даже если слушатель не следил за судебными нюансами, сам жест запомнился.

Наследие и место в рок-поп культуре

Thirty Seconds to Mars — группа, которую удобно описывать через противоположности. Они одновременно «альтернативные» и «популярные», интимные и стадионные, мрачные и вдохновляющие, минималистичные в формулах и максималистичные в подаче. Их карьера — это длинная дуга от клубной альтернативы начала 2000-х к гигантским припевам и поп-ориентированному звучанию 2010–2020-х.

Но при всех разворотах у 30STM сохраняется общий нерв: песни как способ собрать людей в одну эмоцию. Где-то это исповедь, где-то лозунг, где-то почти молитвенное повторение строки, но цель одна — чтобы музыка стала общим переживанием. И именно поэтому Thirty Seconds to Mars продолжают оставаться заметными: они меняются, спорят со своей прошлой версией, но не отказываются от главного — превращать концерт в момент, который ощущается как личный, даже если его делят тысячи.

Сегодня Thirty Seconds to Mars — это прежде всего история братьев, которые сумели превратить семейный проект в международную рок-марку, пройти через индустриальные конфликты, смены состава и эстетические повороты, а затем вновь собрать свой мир вокруг новых песен. Их «тридцать секунд до Марса» по-прежнему звучат как обещание: будущее рядом — и его можно спеть хором.