Биография Soap&Skin

Музыка на грани шёпота и удара

Soap&Skin — музыкальный проект австрийской артистки Ани Франциски Плашг (Anja Franziska Plaschg), родившейся 5 апреля 1990 года в Штирии. Её песни часто описывают как сплав экспериментальной поп-музыки, неоклассического дарквейва и камерной электроники: минимальные гармонии, фортепианные фигуры, тёмные дроны и голос, который одинаково убедителен и в едва слышном признании, и в крике. Важная часть восприятия Soap&Skin — редкое умение превращать личное переживание в форму, где интимное звучит почти как ритуал.

Хотя Плашг известна прежде всего как музыкант и автор песен, её биография не замыкается на студийных релизах и концертах. Она работала в театре и кино, появлялась на экране как актриса и писала музыку для фильмов. Эта многожанровость не выглядит стратегией расширения карьеры — скорее, продолжением одного и того же художественного языка, где звук, образ и пауза равноправны.

Штирия, ранние занятия и побег в Вену

Аня Плашг выросла на юго-востоке Австрии, в сельской местности Штирии, неподалёку от Гнаса. Источники обычно подчёркивают, что семья занималась фермерским хозяйством, и именно деревенская изолированность, по словам биографических справок, стала для неё одновременно и защитой, и напряжением: музыка превращалась в собственную комнату, которую можно носить с собой. Играть на фортепиано она начала в детстве; позднее училась также игре на скрипке, а подростковый интерес к электронной музыке добавил к классической базе ощущение пространства и шума как выразительных средств.

Подростковые годы Плашг связаны с Грацем и Веной. Она училась графическому дизайну, но рано оставила школьную траекторию и переехала в Вену, где продолжила художественное образование. В биографиях упоминается обучение в Академии изящных искусств (Academy of Fine Arts Vienna) и, одновременно, впечатление, что музыка для неё никогда не была «вторым выбором»: скорее, другой формой того же визуального мышления — с композицией, контрастом и резким светотеневым рисунком, только в звуке.

Имя Soap&Skin и эстетика «несовместимых материалов»

Сценическое имя Soap&Skin Плашг объясняла через образ реакции двух веществ: мыло очищает и защищает кожу, пена красива, но быстро исчезает. Эта метафора хорошо описывает и её раннюю музыку: внешне хрупкая, она оставляет после себя ощущение резкого следа. Вокал часто подаётся так, будто микрофон стоит слишком близко — слышны дыхание, движение, почти физическая близость — а рядом возникает электронный холод и оркестровая тень.

В текстах и подаче Soap&Skin нет стремления «понравиться» слушателю. Её песни часто строятся вокруг повторов, недосказанности и внутреннего сопротивления: фраза может звучать как молитва, как обвинение и как просьба одновременно. Это та часть её стиля, из-за которой критики нередко сравнивали Плашг с Cat Power, Nico, Kate Bush и Björk — не по сходству мелодий, а по силе авторского присутствия и способности превращать странность в норму.

Первые релизы: EP и дебютный альбом

Коммерческий и критический старт Soap&Skin пришёлся на конец 2000-х. В 2008 году вышел дебютный EP (в некоторых источниках он обозначается как одноимённый релиз), а уже в 2009-м появился первый полноформатный альбом Lovetune for Vacuum. Плашг выпустила его очень рано по возрасту — и это сразу стало частью разговора о ней: в прессе и профайлах её нередко называли «вундеркиндом», подчёркивая сочетание юности и неожиданно зрелой драматургии.

Lovetune for Vacuum вышел весной 2009 года и, по биографическим справкам, оказался успешным в Австрии и заметным за её пределами. В пресс-биографии подчёркивается, что материал альбома складывался из песен, написанных в середине 2000-х, а сам релиз принёс проекту узнаваемость и закрепил репутацию артистки, которая работает на границе камерной исповеди и экспериментального звукового театра. Две композиции — Mr. Gaunt Pt 1000 и Spiracle — особенно часто упоминаются как песни, которые помогли альбому стать заметным.

Важно и то, что уже в ранних работах Soap&Skin чувствовалась тяга к «непопулярной» красоте: к резкому тембру, к ломким структурам, к паузам, которые иногда звучат громче инструментов. Это музыка, где трагическое не декорируется — оно организует пространство. И всё же Плашг не сводит себя к одной эмоции: даже в самых мрачных треках у неё есть странная чистота, как будто звук постоянно пытается отмыться от собственной темноты.

Театр и образ Nico

Один из важных ранних эпизодов — работа Плашг в театре. В 2008 году она сыграла немецкую певицу и актрису Nico в спектакле Nico – Sphinx aus Eis, поставленном по тексту Вернера Фритша и показанном в Берлине и Вене. В рамках этой постановки Плашг исполняла песни Nico; в биографиях упоминается, что среди них была Janitor of Lunacy. Этот опыт важен не только как актёрская работа: он как будто заранее объяснил, почему Soap&Skin так органично существует в пространстве между песней и ролью, между личным голосом и маской.

Театральность у Плашг не про костюм и жесты — она в интонации и построении трека. Её песни часто разворачиваются как сцена: есть вступление, затем напряжение, затем «свет гаснет» — и остаётся эхо. В этом смысле театральная глава в биографии не выглядит побочной: она помогает понять, почему концерты Soap&Skin для многих слушателей ощущаются как камерные представления, где зритель не наблюдает со стороны, а присутствует внутри.

Narrow: второй альбом и время внутренней тишины

Второй альбом Soap&Skin, Narrow, вышел в 2012 году. Период между дебютом и этой пластинкой связан с серьёзными личными потрясениями: источники указывают на смерть отца Плашг в 2009 году, а также на то, что она переживала тяжёлое эмоциональное состояние и проходила лечение. Эти факты обычно упоминаются осторожно и без деталей, но их влияние на музыку очевидно на уровне общего тона: Narrow звучит более сдержанно и одновременно более беспощадно, будто каждый звук там проверен на необходимость.

Для Soap&Skin характерна редкая форма честности: она не рассказывает «историю» прямолинейно, не превращает переживание в репортаж. Вместо этого переживание становится архитектурой — в темпах, в тянущихся гармониях, в том, как голос то приближается, то исчезает. Narrow часто воспринимают как запись не столько «песен», сколько состояний: коротких вспышек, тяжёлых пауз, холодного света.

Sugarbread: короткий EP как концентрат

В 2013 году вышел EP Sugarbread — очень небольшой по длительности релиз из трёх треков: Sugarbread, Me and the Devil (кавер на Robert Johnson) и Pray. Этот мини-релиз часто описывают как концентрат её эстетики: несколько минут, где уживаются сакральные мотивы, телесная дрожь и жёсткая экономия выразительных средств. Кавер на блюзовую классику при этом важен не как «перепевка», а как перенос древней формы в другой мир — более холодный, более камерный, но не менее тревожный.

Для Плашг каверы вообще не выглядят жанровым упражнением. Когда она берёт чужую песню, она не «обновляет» её, а пересобирает — так, будто композиция изначально могла быть написана её языком. Это качество позже станет ключом к одной из её больших работ 2020-х.

Кино: Stillleben и первая крупная экранная работа

В 2011 году Плашг дебютировала в кино: она сыграла роль в фильме Stillleben и написала к нему музыку. Этот эпизод важен сразу по двум причинам. Во-первых, он закрепил за ней репутацию артистки, для которой звук — это не только песенная форма, но и кинематографическое пространство. Во-вторых, он показал, что её «молчание» между альбомами не обязательно означает паузу в работе: иногда это уход в другой формат, где можно говорить без слов или говорить чужими голосами.

Работа в кино для Soap&Skin естественна: в её музыке всегда много воздуха, пауз и «кадровых» смен. Она умеет создавать напряжение минимальными средствами, а это именно то, что ценят режиссёры. Поэтому неудивительно, что со временем её песни и темы всё чаще появлялись в саундтреках и кинопроектах, а сама Плашг продолжила актёрскую линию.

Die Geträumten: чтение писем как драматургия

В 2016 году Плашг снялась в австрийском фильме Die Geträumten (The Dreamed Ones) режиссёра Рут Беккерман. Это необычная картина, построенная вокруг переписки поэтов Ингеборг Бахман и Пауля Целана: два исполнителя читают письма, а фильм фиксирует не только текст, но и паузы, дыхание, реакции и напряжение между строками. Такой формат особенно близок Soap&Skin: её собственная музыка тоже часто строится из того, что не сказано прямо.

Участие Плашг в Die Geträumten помогает точнее увидеть её артистический диапазон. Она не играет «роль» в привычном смысле, но присутствует как проводник чужого текста — и делает это так, что граница между чтением и проживанием становится почти незаметной. В этом проявляется одна из ключевых черт её стиля: способность удерживать сильную эмоцию без внешних эффектов.

Возвращение к студии: From Gas to Solid / You Are My Friend

Третий студийный альбом Soap&Skin, From Gas to Solid / You Are My Friend, вышел в 2018 году и стал возвращением после долгой паузы. В биографических справках этот период иногда описывают как время ухода от публичности и фокуса на личной жизни, а затем — как возвращение в музыку уже с другим уровнем контроля над формой. Сам альбом звучит шире и «просторнее», чем ранние работы: там больше воздуха, больше ясности, и при этом сохранена фирменная хрупкая угроза, как будто любое спокойствие может треснуть.

Эта пластинка также укрепила связь Soap&Skin с киноязыком: в источниках отмечают, что некоторые треки использовались в фильмах, а её музыка всё активнее «жила» на экране. При этом Плашг не теряла автономность: даже когда композиция попадает в саундтрек, она не превращается в «фоновую» — у неё слишком сильная внутренняя драматургия.

Коллаборации и «Goodbye»

Среди заметных коллабораций Плашг часто выделяют работу с немецким электронным музыкантом Apparat. Она участвовала в создании песни Goodbye, которая получила широкую известность благодаря использованию в сериалах и в целом стала одной из самых узнаваемых композиций Apparat. Для Soap&Skin это пример того, как её голос работает в другом контексте: он способен оставаться «чужим телом» в треке и одновременно быть эмоциональным центром.

При этом важно понимать: даже в сотрудничествах Плашг не растворяется. Её тембр и манера фразировки настолько характерны, что любая песня с её участием воспринимается как событие, а не как «фит». Такая редкая узнаваемость — не результат повторения одного приёма, а следствие цельного художественного характера.

The Devil’s Bath: главная роль и музыка

Новый пик её кинобиографии пришёлся на 2024 год. Плашг сыграла главную роль в фильме The Devil’s Bath (Des Teufels Bad) режиссёров Вероники Франц и Северина Фиалы и выступила автором музыки как Soap&Skin. Картина была показана в конкурсной программе Берлинале 2024 года, а сама Плашг оказалась в редкой позиции: она одновременно несла историю на экране и формировала её звуковой каркас.

В некоторых рецензиях и описаниях проекта подчёркивается, что изначально режиссёры обращались к ней прежде всего как к композитору, а затем её участие расширилось до актёрской работы. Это логично: её музыка всегда была «телесной» — не в смысле внешней эффектности, а в смысле присутствия. В The Devil’s Bath это присутствие стало буквальным: голос и лицо Плашг оказались частью того же художественного высказывания, что и саундтрек.

Этот проект важен и как пример того, насколько естественно Soap&Skin чувствует себя в историческом и психологическом материале. Её музыка не диктует эмоцию зрителю, а создаёт внутреннюю температуру сцены: иногда холодную, иногда гулкую, иногда почти беззвучную. Такой подход делает её одним из редких авторов, чьи «песенные» навыки напрямую превращаются в кинематографическую силу.

TORSO: альбом переосмыслений

В 2024 году вышел четвёртый студийный альбом Soap&Skin — TORSO. По описаниям релиза и карточкам из музыкальных баз, это работа, построенная вокруг кавер-версий: Плашг собрала воедино свои интерпретации песен, которые развивались на протяжении лет и получили дополнительный импульс после концертной программы, посвящённой каверам. Для неё такой проект не выглядит «перерывом между авторскими альбомами». Скорее, это способ честно показать, из каких голосов и традиций сложилась её собственная речь — и как она умеет превращать чужое в личное, не присваивая, а проживая.

Формат каверов позволяет лучше увидеть главный принцип Soap&Skin: её интересует не жанр, а нерв. Она может быть предельно минималистичной, а может впустить в аранжировку оркестровую плотность — но в центре всегда остаётся ощущение правды, высказанной без защиты. В этом смысле TORSO продолжает линию, начатую ещё в Sugarbread, где кавер был не украшением, а методом мышления.

Сценический образ и голос как инструмент

На фотографиях разных лет видно, что Плашг избегает закреплённого имиджа: она легко меняет визуальный код, но неизменным остаётся ощущение собранности. На сцене Soap&Skin может быть почти неподвижной, и именно это «не-движение» усиливает эффект: всё действие происходит в голосе и в паузах. Её вокальная манера строится на контроле над хрупкостью — она умеет петь так, будто голос вот-вот сломается, и при этом удерживать точность интонации.

Ещё одна важная черта — инструментальность её вокала. Для Soap&Skin голос не только несёт текст, но и работает как тембр, как удар, как шум. Иногда слова теряют чёткость — и это не недостаток дикции, а художественный приём: смысл переносится в дыхание и напряжение гласных. Поэтому её песни воспринимаются по-разному в зависимости от контекста: кто-то слышит «песни о боли», кто-то — современную неоклассику, кто-то — экспериментальный поп, а кто-то — маленькие фильмы без камеры.

Почему Soap&Skin остаётся особенной

Секрет Soap&Skin не в загадочности и не в мрачной репутации, которую ей иногда приписывают поверхностно. Её особенность — в дисциплине чувств: она не расплескивает эмоцию, а собирает её в форму. Это редкий тип авторства, где каждое средство оправдано, а пауза — полноценный инструмент. Именно поэтому её дискография, даже при относительно небольшом числе релизов, воспринимается как плотная история взросления: от ранней резкости к более сложной тишине, от личной исповеди к работам, где личное становится универсальным языком кино и сцены.

Сегодня Soap&Skin существует сразу в нескольких ролях — певица, композитор, актриса — и во всех этих форматах остаётся узнаваемой. Её музыка не стремится утешать, но умеет странным образом поддерживать: не обещанием простых ответов, а честностью взгляда. И именно поэтому к ней возвращаются — как возвращаются к фильмам, которые трудно пересматривать, но невозможно забыть.

Даже когда вокруг её имени появляются новые контексты — фестивали, саундтреки, награды и роли, — ядро остаётся прежним: Soap&Skin говорит на языке, где красота не отделена от тревоги, а нежность может звучать как опасность. Это редкая интонация, и в ней — причина, по которой проект Ани Плашг занимает отдельное место в европейской альтернативной музыке.