Перевод песни Naturale (Leo Gassmann)

Stella che non piange mai
Nemmeno quando è sola
Mi scivolava tra le mani
Come dalla bocca una parola
Non so fare le valigie e lei vuole partire
Io che sognavo strade aperte tra le gallerie
Volevo una casa francese sulle Tuileries
Ma lei odiava i quadri e le piramidi

E noi
Ci siamo trovati, lasciati, poi ritrovati con altri
Riempiti di baci che mi sembravano schiaffi
E non ne vale la pena, ma non vale, ma non vale

Ma non vale se ora mi guardi
Con quegli occhi lucidi e mi macchi
La felpa con il nero dell'eyeliner
Tu che sei più bella al naturale
Se ci rivedremo tra vent'anni
Avremo ancora voglia di spaccarci
Il cuore a metà, ma la verità è che
Fare la pace alla fine è più naturale

Stella che non piange mai
O almeno non con me
Ma abbiam passato cinque estati
In motorino tra i semafori e i tram
Che Roma ad agosto sembra l'Antartide
Una cartolina senza immagine
E quanto amavo le sue guance pallide
Non arrossivano mai

E noi
Ci siamo trovati, lasciati, poi ritrovati con altri
Riempiti di baci che mi sembravano schiaffi
E non

Ma non vale se ora mi guardi
Con quegli occhi lucidi e mi macchi
La felpa con il nero dell'eyeliner
Tu che sei più bella al naturale
Se ci rivedremo tra vent'anni
Avremo ancora voglia di spaccarci
Il cuore a metà, ma la verità è che
Fare la pace alla fine è più naturale

Stella adesso piange con le amiche e con sua madre
Con gli sconosciuti per strada e con il suo cane
Che ci siamo fatti così male, così male
Così male, così, senza volerlo

Ma non vale se ora mi guardi
Con quegli occhi lucidi e mi macchi
La felpa con il nero dell'eyeliner
Tu che sei più bella

Ma non vale se ora mi manchi
Ma non vale se
Se ci ritroveremo tra vent'anni
A fare l'amore, che in fondo è più naturale

Звезда, что никогда не плачет,
даже наедине с собой,
сквозь ладони мои ускользала,
как словечко, сорвавшееся с губ.
Я не умею укладывать вещи, а ей не терпится уехать.
Я грезил о дорогах, простирающихся меж туннелей,
мечтал о домике во Франции на Тюильри, ¹
но ей претили картины, пирамиды.

И мы...
Сошлись, разошлись, и вновь сошлись, уже с другими,
усыпанные поцелуями, пощёчинами по ощущениям,
и всё ни к чему, ни к чему, ни к чему...

Ни к чему, когда на меня ты смотришь
заплаканными глазами, и чёрная подводка
стекает мне на толстовку.
Ты всех красивей в своём естестве!
Если мы встретимся вновь спустя лет двадцать,
в нас всё так же живо будет желание разбить
сердца друг другу, но правда в том, что
ничего нет более естественного, чем примирение.

Звезда, что никогда не плачет,
по крайней мере при мне,
мы пять лет с ней провели
на мотороллере: трамваи, светофоры...
Рим в августе — словно Антарктида,
открытка без картинки.
И я так любил её бледные щёки,
всегда без румянца...

И мы...
Сошлись, разошлись, и вновь сошлись, уже с другими,
усыпанные поцелуями, пощёчинами по ощущениям,
и ни...

Ни к чему, когда на меня ты смотришь
заплаканными глазами, и чёрная подводка
стекает мне на толстовку.
Ты всех красивей в своём естестве!
Если мы встретимся вновь спустя лет двадцать,
в нас всё так же живо будет желание разбить
сердце друг другу, но правда в том, что
ничего нет более естественного, чем примирение.

И плачет звезда теперь при подругах да при маме,
при случайных попутчиках, при собаке,
о том, что такую боль причинили друг другу, такую боль,
такую боль, такую, не по нашей воле.

Ни к чему, когда на меня ты смотришь
заплаканными глазами, и чёрная подводка
стекает мне на толстовку.
Ты всех красивей в своём естестве!

Без толку, если ты сейчас по мне скучаешь,
без толку, если...
Если мы встретимся вновь спустя лет двадцать,
ничего нет более естественного, чем любовь.