Перевод песни Le grand chêne (Georges Brassens)

Il vivait en dehors des chemins forestiers
Ce n'était nullement un arbre de métier
Il n'avait jamais vu l'ombre d'un bûcheron
Ce grand chêne fier sur son tronc

Il eut connu des jours filés d'or et de soie
Sans ses proches voisins, les pires gens qui soient ;
Des roseaux mal pensant, pas même des bambous
S'amusant à le mettre à bout

Du matin jusqu'au soir ces petits rejetons
Tout juste canne à pêche, à peine mirliton
Lui tournant tout autour chantaient, in extenso
L'histoire du chêne et du roseau

Et bien qu'il fut en bois, les chênes, c'est courant
La fable ne le laissait pas indifférent
Il advint que lassé d'être en butte aux lazzi
Il se résolut à l'exil

A grand-peine il sortit ses grands pieds de son trou
Et partit sans se retourner ni peu ni prou
Mais, moi qui l'ai connu, je sais bien qu'il souffrit
De quitter l'ingrate patrie

A l'orée des forêts, le chêne ténébreux
A lié connaissance avec deux amoureux
" Grand chêne laisse-nous sur toi graver nos noms "
Le grand chêne n'a pas dit non

Quand ils eurent épuisé leur grand sac de baisers
Quand, de tant s'embrasser, leurs becs furent usés
Ils ouïrent alors, en retenant des pleurs
Le chêne contant ses malheurs

" Grand chêne, viens chez nous, tu trouveras la paix
Nos roseaux savent vivre et n'ont aucun toupet
Tu feras dans nos murs un aimable séjour
Arrosé quatre fois par jour "

Cela dit, tous les trois se mirent en chemin
Chaque amoureux tenant une racine en main
Comme il semblait content, comme il semblait heureux
Le chêne entre ses amoureux

Au pied de leur chaumière, ils le firent planter
Ce fut alors qu'il commença de déchanter
Car, en fait d'arrosage, il n'eut rien que la pluie
Des chiens levant la patte sur lui

On a pris tous ses glands pour nourrir les cochons
Avec sa belle écorce on a fait des bouchons
Chaque fois qu'un arrêt de mort était rendu
C'est lui qui héritait du pendu

Puis ces mauvaises gens, vandales accomplis
Le coupèrent en quatre et s'en firent un lit
Et l'horrible mégère ayant des tas d'amants
Il vieillit prématurément

Un triste jour, enfin, ce couple sans aveu
Le passa par la hache et le mit dans le feu
Comme du bois de caisse, amère destinée !
Il périt dans la cheminée

Le curé de chez nous, petit saint besogneux
Doute que sa fumée s'élève jusqu'à Dieu
Qu'est-c'qu'il en sait, le bougre, et qui donc lui a dit
Qu'y a pas de chêne en paradis ?
Qu'y a pas de chêne en paradis ?

Он рос вдали от троп лесника,
Он не был промысловым деревом,
Он никогда не видел и тени лесоруба,
Этот высокий дуб с гордым стволом.

Так он и жил бы спокойно и счастливо,
Без соседей, этих худших на свете существ,
Но зловредные кустарники, даже не бамбук,
Постоянно измывались над ним.

С утра до вечера эти жалкие заросли
Годные лишь на удилища, едва ли на дудочку,
Кружили вокруг него, постоянно напевая
Басню про Дуб и Тростинку¹.

И хотя он, как и все дубы, был деревянным,
Басня не оставила его равнодушным.
Поэтому, став мишенью для насмешек,
Он решился на исход.

Он с трудом вытянул свои мощные ноги из земли
И ушел, ни разу не оглянувшись.
Но я его знал, и я не сомневаюсь, что он страдал,
Покидая неласковую родину.

На опушке леса тенистый дуб
Встретил двух влюбленных.
«Большой дуб, позволь нам вырезать на тебе наши имена!»
Большой дуб не ответил отказом.

Когда они истощили свой запас поцелуев,
Когда, наобнимавшись вволю, устали от ласк,
Тогда они выслушали, едва удерживая рыдания,
Рассказ дуба о его горестях.

«Большой дуб, пойдем с нами, и ты обретешь спокойствие,
Наши кустарники знают свое место, они не наглые,
У нас тебя ждет приятная жизнь,
Тебя будут поливать четыре раза в день».

После этих слов все трое тронулись в путь,
Каждый из влюбленных держался за один из корней.
Как они были довольны, какими они казались счастливыми —
Двое влюбленных и дуб между ними.

Дуб укоренился на пороге их домика,
И очень скоро его начали одолевать сомнения,
Потому что поливал его только дождь,
Да еще собаки поднимали на него лапы.

У него забирали все желуди, чтобы кормить свиней,
Из его прекрасной коры делали пробки для бутылок,
А всякий раз, когда выносился смертный приговор,
Он наследовал то, что оставалось от висельника.

Затем эти дурные люди, форменные вандалы,
Разрубили его на четыре части и сделали из него кровать,
И ужасная мегера с кучей любовников
Способствовала его преждевременной старости.

Наконец в один печальный день эта бесчестная пара
Пустила его на дрова и предала огню,
Как простую деревянную рухлядь, какая горькая судьба!
И дуб погиб в камине.

Наш кюре, жалкий святоша,
Полагает, что его дым не дойдет до Бога,
Но что он может знать, этот дурак, и кто ему сказал,
Что рай — не для дубов,
Что рай — не для дубов?